Ищу мужа. Найду, убью (anna343434) wrote,
Ищу мужа. Найду, убью
anna343434

"Никогда" иногда самое страшное слово на свете

Никогда не будет больше мамы...

Я говорила с Богом. И я спросила у него: "За что, зачем ты сделал так, что умирают близкие и родные? Так рано, так неожиданно? Зачем ты это придумал? Почему? Ведь мы не виноваты. Не все мы виноваты перед тобой или даже перед другими людьми..."

А как же жить-то тяжело, когда вдруг оказалось, что не живут уже те, кто любил тебя и кого до сих пор любишь ты. Смириться с безвременной кончиной дорогого человека возможно ли? Это ощущение нереальности происходящего, как-будто это страшный сон, который всё длится и длится, и никак не может закончиться. Я всё жду и жду, когда проснусь и всё будет по-прежнему. И беру в руки трубку телефона, чтобы позвонить коллеге, а меня как током пронзает надежда, что если я наберу знакомый номер, дорогой и любимый голос обязательно ответит. Мама не может не ответить. Неужели не ответит? И если я приеду, как раньше, в её дом, неужели она с радостью больше никогда не встретит меня?

Я не могу поверить, что мамы больше нет. Этого не могло случиться. Это нереально, чтобы её так вдруг не стало... Она должна была ещё жить и жить. Но тут я понимаю, что напрасно всё это думать и обманывать себя: я же сама похоронила её, я видела её неживой. И всё-равно не могу поверить, что это было в реале, а не в страшном сне, который вот вот закончится на пике ужаса. Но приходится продолжать жить в этом ставшем вдруг сюрреальным мире дальше и дальше: ходить на работу, есть-пить, общаться, как ни в чём ни бывало. Надо продолжать воспитывать детей и не показывать им, что твой мир рухнул в один миг и больше не с кем тебе делить тяготы жизни, которые стали вдруг казаться просто невыносимыми... А переложить весь этот ужас на плечи детей, продолжая плакать и ныть, тем более нереально. И слёзы не помогут. Никогда они мне особо не помогали.


P6138458

Мир и до этого не казался мне безусловно гармоничным. Но мне упрямо верилось, что это просто изменить, если очень захотеть, от всей души. И достаточно что-то делать для этого. Просто упрямо делать, делать, и делать, пока не появятся результаты твоего труда. И всё изменится к лучшему. А теперь я уже ничего не могу изменить и с этой мыслью смириться невозможно. Всё как всегда, а мамы нет. До этого часа икс чужие и посторонние люди, даже коллеги, казались мне погружёнными в свои внутренние миры и заботы настолько, что чуть ли не создавалось ощущение, что всё, что они говорят или делают, диктуется только этим погружением в себя, свои чувства, страсти, устремления. А может так оно и есть... Мы все где-то смотрим на мир через призму своих ощущений и понятий. И это, пожалуй, правильно. Как иначе? Но сейчас...

Сейчас я особенно чувствую себя среди людей, как-будто я в пустыне. В пустыне безмолвного, безучастного песка. Песка безжалостного, подвластного ветру, готового в любой момент забиться в нос, глаза, уши, а не дать глоток воздуха, смысла или пищи для души, а только ввергнуть в тяготы жестокой и безжалостной стихии. Стихии жизни ведь тоже всё-равно выживешь ли ты, справишься ли.

До этого мне казалось, что бог милует меня и всё, что происходит в моей жизни нехорошего, я сама сотворила своими руками: где-то не подумала, где-то не вовремя или не то сделала или сказала. Теперь мне перестало так казаться. Как не пыталась я найти свою вину в безвременной кончине мамы, так и не нашла. Даже косвенной вины. А Бог меня перестал вдруг слышать. А может отвернулся. Даже икона Богородицы, которая висела в доме пра-прадеда, а потом в доме у мамы, чтобы охранять от бед, как мама все последние годы верила, смотрит на меня так грустно и безучастно, как-будто ей не до меня. У неё своё горе, с которым она не может смириться уже две тысячи лет. А кто-то из моих предков хотел когда-то потребовать этого от неё или так же ждал, что она поможет уберечься от бед. А она не смогла. И тогда её хотели разрубить ножом. И здесь она тоже не смогла противостоять, хоть и выжила. Её изранили в трёх местах. Исполосовали. Когда это было? В Первую мировую, в Революцию, в Великую Отечественную или во времена сталинских репрессий? История семьи умалчивает это.

Понимаю, что сумбур. Но надо было высказаться. Стало ли легче? Не знаю. Если только чуть-чуть. Наверное, до того дня, когда я осознаю вдруг снова и ярко, что я не смогу взять детей и поехать с ними к маме, чтобы провести с ней её День рождения, выходные, лето, тёплые деньки осени с опятами на пне от спиленной старой дикой яблони, трескучие морозы у печки зимой, первые дни весны с подснежниками, тюльпанами и нарциссами на её грядках... Никогда уже вместе мы не будем шутить и смеяться, рассуждать о чём-то при свете костерка и угольках мангала, спорить и что-то планировать на будущее вместе. Никогда больше в этой жизни. "Никогда" иногда просто самое страшное слово на свете.

Сегодня 40 дней, как мамы нет на этом свете. Помолитесь, кто умеет, за Валентину( так её звали по крещению и в жизни). У меня не совсем получается. Видимо, у нашей семьи наследственно-трудные отношения с богами и иконами. А вот молчаливая и искренняя молитва, пусть даже чужих людей, но знающих нужные слова и понимающих, что они значат, говорят, имеет силу огромную.

И берегите своих мам. И себя берегите, если вы сами мамы. Ведь нет никого дороже для ребёнка, сколько бы ему ни было лет, чем мама.


IMG_20140325_170522
Tags: мама, нереально
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments